Нелегкая промышленность как в России делают рюкзаки

Нелегкая промышленность как в России делают рюкзаки

Нелегкая промышленность: как в России делают рюкзаки и сумки

Правила бизнеса основательниц компании по производству рюкзаков и сумок Grizzly.

В небольшом воронежском селе с привычным русскому уху названием Хреново́е живут около 13 000 жителей, здесь находится один известный и почти разрушенный конезавод и несколько работающих предприятий, которые можно пересчитать по пальцам. Одно из них швейная фабрика компании Grizzly, которую основали Екатерина Свердлова и Ольга Березанская. Началось все с того, что в начале 1990-х дизайнер Екатерина Свердлова стала шить сумки в форме крокодилов и ящериц. Она разработала коллекцию, единичные коллекционные образцы пользовались успехом. Надо было создавать производство. Знакомый бизнесмен познакомил дизайнера с Ольгой Березанской, недавней выпускницей РГГУ. Вместе они закупили оборудование, сняли швейный цех, наняли первых сотрудниц.

Лига Путина: с кем играет в хоккей президент России

Несмотря на кризисы, компания стабильно растет, Grizzly производит более 700 000 изделий в год. По словам предпринимательниц, в 2014 году рентабельность достигала 13%. Компания имеет собственную производственную базу, а также размещает заказы на швейных фабриках в России и Китае (раньше пропорции были примерно равны, сейчас в России производится 70% всех изделий). В 2004 году Grizzly купила швейную фабрику в селе Хреновое Воронежской области, в 2015 году открыли еще две больших фабрики в Тульской области. По словам Березанской, это позволило увеличить объем продукции, производимой в России, в два раза. C 2010 года запустили новый бренд производство женских сумок марки OrsOro. В 2015 году запустили интернет-магазин в Китае, где позиционируются как европейский бренд. Роли в тандеме прежние: Екатерина Свердлова арт-директор, Ольга Березанская генеральный директор.

Основательницы Grizzly рассказали Forbes Woman, почему в Китае их не воспринимают как женщин, как найти самого дорогого грузчика и как совмещать семью и работу.

Екатерина Свердлова. Вместе работать веселее. Гораздо приятнее приходить на работу, где у тебя есть единомышленник, друг. Хотя мы не были знакомы до того, как начали бизнес. Мы познакомились уже на стадии основания компании. Зато мы начинали вместе, очень многое прошли вместе и в итоге стали друзьями.

Ольга Березанская: Когда в 1990-е мы только начинали, нам много помогали мужчины. Думаю, это был единственный момент, когда сыграло роль то, что мы женщины. Мы только закончили институты, были молоды и прекрасны, все нас опекали и помогали, просто из симпатии и, видимо, с мыслями: Вот тут девушки милые что-то делают, такие веселые, хорошие, глупенькие, надо им помочь. Правда, потом нас быстро перестали считать глупенькими. И самое главное, что у нас получилось.

Бизнес в России

Свердлова: Конечно, в России сложно работать. Отсутствие помощи, малая маржинальность и большие затраты и трудовые, и ресурсные, приходится преодолевать много трудностей. Это очень трудозатратный бизнес. И непонятно, выжили бы мы, если бы у нас было только российское производство. То есть в любом случае надо подстраиваться под ситуацию, которая есть на рынке. Мне кажется, что мы до нынешнего момента удачно лавировали.

Березанская: Основная проблема Хренового и других наших фабрик в России, что нет людей. А из тех, кто есть, никто не умеет шить. В советское время существовала система ПТУ, было много швейных фабрик, но сейчас их уже не осталось. И те люди, которые учились и работали в то время, на вес золота. Выхода два использовать иностранную рабочую силу, что сложно и дорого. В итоге оказывается, что самый простой и эффективный вариант это, конечно, заказывать в Китае.

Свердлова: Правда, кризис сильно сказался на швейном производстве: несмотря на то что у нас есть российские фабрики и сотрудники, все равно сырье, материалы, фурнитура привозные, и цена зависит от курса доллара. После падения рубля ситуация изменилась, и сейчас выгоднее шить в России.

Березанская: Год назад ситуация была другой, мы больше тогда шили в Китае, но все равно продолжали открывать фабрики в России. Главная причина люди. Мы купили фабрику в Хреновом больше 10 лет назад, там люди, с которыми мы работаем уже очень долго, мы чувствуем свою ответственность за них. Сейчас на фабрике в Хреновом работает около 50 человек, столько же на фабрике в Воронеже. Цех есть и на московской фабрике, где работает еще 15 швей. Здесь отшиваются пробные партии, рекламные заказы, мелкие тиражи.

Свердлова: К сожалению, легкая промышленность в России в каком-то упадке. Про импортозамещение у нас была очень показательная история. Мы в какой-то момент решили делать школьные ранцы (а они жесткие, каркасные) в России, а не везти из Китая. Стали искать, где их формовать, где покупать необходимые комплектующие, как это собирать вместе. И с большим трудом нашли одно место. Но комплектующих хорошего качества не оказалось. И мы, конечно, передумали. Такое случается очень часто, это как огромное ржавое колесо. Его надо столько смазывать, чтобы оно в итоге поехало. И каждый раз выясняется, что проще сделать в Китае. То, что здесь делается месяцами, там можно сделать за один день. Найти место, где можно сделать любую нашивку, любой замок, любой вид фурнитуры.

Березанская: У нас почему-то никто не хочет работать. Швеи не хотят работать в новом светлом цеху в Куркино.

Если вы хотите найти самого дорого грузчика в мире то это мужик в Хреновом. Там просто у тебя нет вариантов, а ему все равно, заплатишь ты ему или нет.

Он может сказать: Разгрузка контейнера будет стоить миллион. Это я в шутку, конечно. И торговаться невозможно, никаких скидок. На наших предприятиях работают, в основном, женщины. А в Китае наоборот, мужчины. Все же у нас тяжелые сумки, тяжелые ткани, они жесткие, много всяких каркасов. Это все шьют мужчины.

Березанская. Впервые мы поехали в Китай, в Гуанчжоу, лет десять назад. Это было сильно, тогда там еще не было так много иностранцев. И вот сидишь ты, например, в ресторане и понимаешь, что все, кто закончил есть, выставили свои стульчики амфитеатром вокруг тебя, сидят и смотрят, обсуждают активно, тычут в тебя пальцем и смеются. Но вообще с китайцами непросто работать. Глядя им в глаза, общаясь лично, можно решить все гораздо быстрее. А вот удаленно это десять тысяч писем и процесс, растянутый на месяцы. После встречи они лояльнее становятся, поэтому мы приезжаем туда пару раз в год.

Cвердлова: Особенно удобно, что китайцы постоянно собираются группами и так работают. Для бизнеса это самый лучший вариант. Так, есть одна провинция, которая производит только такого вида ранец или вообще ранцы. Другая специализируется на тканях. В городе будет одна улица, где продаются только молнии или иголки. По этой улице пройдешь и выбрал себе все необходимое. А у нас все иначе. Во-первых, нигде ничего нет. Эту иголку надо в стогу сена найти и еще отправиться на поиски этого стога, чтобы на месте понять, что иголка не подходит.

Березанская. Перед ними можно преклоняться, потому что работать столько, сколько они работают, и так жить, в таких условиях это очень сложно. Они сейчас работают по десять часов в день, у них два выходных в месяц, и один месяц в году они видят свою семью. Впрочем, сейчас в Китае тоже многое меняется, много производств переводят в провинции. И для людей это возможность работать рядом с домом. А значит совершенно другой образ жизни. То есть ты вечером можешь не спать в этом жутком общежитии, а прийти домой, увидеть своих детей, жену и так далее. И это будет уже более человеческая жизнь. Но для промышленности будет хуже, конечно. А людям лучше.

Бизнес и семья

Березанская: Мы, как и десять лет назад, мечтаем о том, чтобы работать поменьше например, три раза в неделю ходить на работу, сидеть в офисе и распоряжаться. Только, видимо, эта мечта так и остается мечтой. С другой стороны, мы стараемся соблюдать границы и у нас есть четкие правила: все выходные только с семьей, как и детские каникулы. У меня двое детей, у Екатерины четверо.

Свердлова: Наши дети регулярно участвуют во всех фокус-группах. Например, когда делается новая коллекция для ранцев, у нас возникает вопрос, например: Нужны ли в этом сезоне кошечки? И невозможно понять без детей, какая кошечка правильная, а какая нет. Конечно, мы не только наших детей слушаем, у нас большая выборка.

Березанская: Мои дети на вопрос Чем занимается твоя мама? всегда отвечают: Шьет сумки. И с огромным удовольствием, конечно, приходят на производство и участвуют в праздниках или фокус-группах.

Березанская: Говорят, у нас очень хороший климат в компании. Нам это важно. Потому что, во-первых, очень важно уважать людей, относиться к ним с пониманием. В любом случае посыл идет от руководства комфортно в компании работать или некомфортно. А уважение рождает уважение. Взаимопомощь рождает взаимопомощь. За что мы любим эту работу? Во-первых, за то, что она все-таки получается, что компания растет. Приятно, что усилия не бесплодны. В таком бизнесе ты видишь результат своих действий постоянно, и никто, кроме тебя, не несет ответственности за то, что ты делаешь.

Свердлова: Но вообще, как можно говорить За что любишь? Это же как ребенок. За что любишь своего ребенка? За то, что он милый, красивый, умный ведь не за это. Стараешься, чтобы он был милым, красивым, умным, но любишь его все равно, каким бы он ни был.И если работа это средство добывания денег, то, добыв какое-то количество, можно перестать, остановиться. У нас же совсем другая история.